Лакшми тантра. Глава 2. Шлоки 7-10

[7] Нет ни единой сущности или не-сущности (vastvavastu), которая не была бы охвачена самосознанием (ahaṁtayā); все, что затронуто [свойством] объектности (idaṁtayā), всецело объято [этим] самосознанием (ahaṁtayā).

[8] Он во всех отношениях пребывает в совершенном покое (sarvataḥ śānta eva), неизменен (nirvikāra), предвечен (sanātana), бесконечен (ananta) и свободен от ограничений пространства, времени и [прочих условий] (deśakālādiparīcchedavivarjita).

[9] [Он] именуется Великой Вездесущностью (mahāvibhūti), поелику его всепроницаемость (vyāpti) поистине велика (mahatī); [он есть] тот Брахман (tad brahma), высшая обитель (paramaṁ dhāma), созерцание, лишенное [внешней] опоры (nirālambanabhāvanam).

[10] Уподобленный невозмутимому океану нектара (nistaraṅgāmṛtāmbhodhikalpam), лучезарный [полнотой] шести [божественных] качеств (ṣāḍguṇyam ujjvalam), он — единое (ekam), сгусток чистого сознания (cidghanam), безмятежный (śāntam), чуждый возникновения и угасания (udayāstamayojjhitam).

Нет в мире ни единой сущности, вещественной или невещественной, которая не была бы объята верховным самосознанием; все, что отмечено печатью внешнего бытия и предстает как познаваемый предмет, держится и пронизано этим самосознанием.

Он пребывает в ненарушимом предвечном покое, чуждый всякого изменения и тлена. Беспредельный владыка не знает границ пространства, времени или телесного очертания.

Его нарекают Великой Вездесущностью, ибо безмерно его всепроникающее присутствие; он — предвечный Брахман, запредельная обитель света и бытие, не нуждающееся ни в какой внешней опоре.

Подобный не знающему волн океану нектара, сияющий полнотою шести божественных совершенств, он пребывает как единое, нераздельное средоточие чистого сознания — невозмутимый покой, не ведающий ни прилива, ни отлива.

Всепроницаемость самосознания и предметный мир

Утверждение о том, что нет ни единой вещи или не-вещи (vastvavastu), не охваченной самосознанием (ahaṁtā), углубляет понимание природы творения. В относительном познании ум склонен противопоставлять реальные осязаемые предметы (vastu) отвлеченным понятиям, пустоте или кажущемуся отсутствию вещей (avastu). Однако в учении панчаратры любая форма проявленности и любое мыслимое пространство бытия коренятся в едином верховном Субъекте. Нет такого уголка вселенной, где отсутствовало бы дыхание Высшего Начала: даже кажущаяся пустота держится его сознательным присутствием.

Это различение раскрывается через соотношение понятий «я» (ahaṁtā) и «это» (idaṁtā). В обыденном опыте всякое явление воспринимается как внешняя данность, отдельный предмет созерцания — «это дерево», «это тело», «эта мысль». Такая предметность (idaṁtā) создает иллюзию множественности изолированных объектов. Но ни один предмет не может явить себя вне отношения к сознающему субъекту: предметность существует лишь постольку, поскольку она освещена и озарена самосознанием (ahaṁtayā samākrānta). В учении о Лакшми верховная Ахамта предстает не абстрактным свойством ума, но самой живой творческой силой Господа. Лакшми как самосознание Нараяны наполняет собою каждый феномен: то, что для неведения кажется мертвой материей или чуждым миром, для очищенного взора оказывается сияющей тканью божественной энергии.

Беспредельная вездесущность и созерцание без опоры

Определения восьмого и девятого стихов очерчивают трансцендентную полноту Всевышнего. Господь прославляется как пребывающий в совершенном покое во всех отношениях (sarvataḥ śānta), неизменный (nirvikāra) и предвечный (sanātana). Его бесконечность (ananta) означает преодоление тройственного ограничения (trividhapariccheda): он не ограничен пространством, ибо пребывает везде; не ограничен временем, ибо не знает начала и конца; и не ограничен формой или сущностью иных предметов, ибо все сущее включено в его бытие.

Его всепроникающее присутствие именуется Великой Вездесущностью (mahāvibhūti). Понятие вибхути указывает на суверенную способность Божественного проявлять себя во всем мыслимом величии. Поскольку его охват (vyāpti) безмерен, он сам есть Брахман — беспредельная основа реальности, и высшая обитель (paramaṁ dhāma) — светоносное святилище, к которому устремлено духовное странствие каждого существа.

Особую созерцательную глубину несет определение Брахмана как созерцания, свободного от внешней опоры (nirālambanabhāvana). В йогическом восхождении ум начинающего искателя нуждается в опоре (ālambana) — зримом образе божества, священном лотосе, геометрическом начертании янтры или звуке мантры. Такие опоры собирают рассеянное внимание и ведут мысль к сосредоточению. Однако высшее состояние сознания запредельно любым искусственным подпоркам. Сам Брахман не опирается ни на что внешнее, будучи самосущим бытием; и предельное постижение истины требует совлечения всех понятийных костылей. В этом беспредметном созерцании ум успокаивается в чистом самосветящемся свете духа, не опираясь ни на земные формы, ни на тонкие построения рассудка.

Нектарный океан покоя и полнота божественных качеств

Десятый стих вводит сокровенный традиционный образ: Высшее Начало уподобляется безмятежному океану нектара, не знающему волн (nistaraṅgāmṛtāmbhodhikalpa). Океан без волн знаменует абсолютную утихомиренность ума и природы. Волны рождаются от порывов ветра и сотрясают поверхность вод; в Брахмане же нет внешнего ветра страстей, побуждений или неведения, способных нарушить предвечную тишину. При этом океан назван нектаром (amṛta), напоминая, что этот абсолютный покой не имеет ничего общего с мертвым оцепенением пустоты. Это живое бессмертие, исполненное неиссякаемого блаженства и спасительной силы.

В этом безмятежном океане нераздельно пребывает полнота шести божественных качеств (ṣāḍguṇyam ujjvalam): знания, владычества, силы, могущества, нетленности и лучезарного блеска. В непроявленном состоянии покоя эти совершенства не действуют как внешние силы творения или разрушения; они покоятся в абсолютной гармонии и взаимной уравновешенности, подобно драгоценным камням на дне прозрачных вод. Брахман предстает как сгусток чистого сознания (cidghana) — сплошная монолитная масса светоносной осознанности, чуждая возникновения и угасания (udayāstamayojjhita). Он не расцветает в творении и не гаснет при растворении миров: будучи источником всех космических перемен, он вечно пребывает в неизменном величии собственного сияния.

• Идамта (idaṁtā): свойство предметности («это-бытие»); относительный статус проявленных вещей как объектов познания, который обретает устойчивость и смысл исключительно благодаря верховному самосознанию (ahaṁtā), пронизывающему мироздание.

• Махавибхути (mahāvibhūti): Великая Вездесущность; вселенский статус Господа, чья созидательная мощь и проницаемость (vyāpti) не знают пространственных, временных или сущностных пределов.

• Нираламбана-бхавана (nirālambanabhāvana): созерцание, лишенное внешней опоры; высшая форма духовного сосредоточения и бытия Брахмана, не зависящая от материальных или ментальных ориентиров и покоящаяся в самосветящейся природе чистого сознания.

• Нистаранга-амритамбходхи (nistaraṅgāmṛtāmbhodhi): невозмутимый океан нектара; традиционный агамический образ Высшего Начала, соединяющий абсолютный покой неизменной основы с бессмертной полнотой сокрытых божественных совершенств.