Лакшми тантра. Глава 2. Шлоки 52-56

[52] Вздымание волн [из] собственных свойств (svadharmormisamullāsaḥ) не служит к разделению (na bhedāya), подобно [волнам] океана (ambudher iva); большей частью (prāyaḥ) то, ради какого действия [надлежит проявиться определенным] качествам (yadguṇakartavye), [и] сообразно тому деянию (yayā kṛtyā), в коем я воистину пребываю (varte hy aham), —

[53] там та чета качеств (tadguṇayugmam) провозглашается моим образом (mama rūpatayocyate); посему в [паре] знания и могущества (jñānabale) возвещается Бог Самкаршана (devaḥ saṅkarṣaṇa udīryate).

[54] В [паре] владычества и доблести (aiśvaryavīrye) — Прадьюмна (pradyumnaḥ), Анируддха (aniruddhaḥ) — в [паре] силы и блеска (śaktitejasī); изначальный же [Васудева, ādyaḥ] наделен нераздельным телом шести качеств (abhinnaṣāḍguṇyaḥ) при неотделимом пребывании от сути Брахмана (brahmatattvāpṛthaksthitau).

[55] Подобно тому как один и тот же актер (naṭaḥ), обладая различием одеяний и действий (veṣaceṣṭādibhedavān), выступает (pravartate) со свойствами (guṇaiḥ) кротости, благородства, свирепости, доблести и подобными (anunayaudāryakrauryaśauryādibhiḥ),

[56] точно так же, будучи единой (ekāpi), та самая я (saivāham), через качества знания, силы и прочие (jñānaśaktyādibhir guṇaiḥ), принимаю бытие Самкаршаны и других [образов, saṅkarṣaṇādisadbhāvaṁ bhaje] из желания блага мирам (lokahitepsayā).

Вздымание волн, рожденных собственным естеством, не разделяет единого существа, подобно тому как вспененные гребни не дробят бездны океана. Какое бы вселенское деяние ни предстояло свершить силе, требуя пробуждения тех или иных божественных совершенств, сообразно сему труду выступает явленный образ.

Всякий раз чета сиих качеств нарекается моим священным ликом: в союзе знания и всеудерживающего могущества возвещается Господь Самкаршана; во владычестве и неизменной доблести пребывает Прадьюмна, а в несокрушимой силе и царственном блеске сияет Анируддха. Изначальный же образ предвечно наделен целокупной полнотой шести качеств в нераздельном единстве с самой сутью Брахмана.

И подобно тому как искусный актер, оставаясь одним и тем же человеком, выходит на подмостки во множестве одеяний и движений, являя кротость, благородство, грозную суровость или пламенную отвагу, точно так же и я, пребывая неизменно единой, силою знания и прочих совершенств облекаюсь в образы Самкаршаны и остальных владык из сострадательного желания блага всем мирам.

Единство океана и волны проявленных совершенств

Созерцание многообразия божественных ликов разрешает сомнение в неизменном единстве Первоначала. Когда очищенный разум зрит разворачивание предвечных эманаций, возникает искушение помыслить разделение в самом Божестве. Ответ на это недоумение заключен в древнем природном сравнении: движение собственных качеств не приводит к расколу основы точно так же, как вздымающиеся волны не делят океан на множество чуждых вод (svadharmormisamullāso na bhedāyāmbudher iva). Всякая волна рождена той же самой соленой влагой, живет ее толщей и в нее же опускается, не убавляя и не прибавляя объема великой бездны.

Движение качеств подчинено закону конкретного действия (yadguṇakartavye). Лакшми не проявляет совершенства беспорядочно или ради внешнего тщеславия: каждое вселенское деяние призывает к действию определенную чету сил. Когда предстоит стянуть вселенную воедино перед часом растворения и возвестить священное слово Вед, во всей мощи выступают знание и могущество; когда пробуждается идеальный замысел творения и законы праведности, сияют владычество и доблесть; когда же мироздание удерживается и плоды деяний находят исполнение, правят созидательная сила и блеск. Различие проявлений принадлежит руслу космической заботы, тогда как сама неисчерпаемая глубина сознания остается неколебимой.

Четыре предвечных лика и мера их качеств

В стихах отчетливо утверждается внутренняя иерархия чина вьюх. В трех последующих проявлениях — Самкаршане, Прадьюмне и Анируддхе — качества распределены по парам, где одно совершенство возглавляет созидательную природу эманации, а второе сопутствует ему, устраняя утомление и преграды. Однако изначальный образ (ādyaḥ) — Господь Васудева — наделен нераздельным телом шести качеств (abhinnaṣāḍguṇyaḥ). В нем нет преобладания одних совершенств над другими: все шесть качеств покоятся в безупречном равенстве и взаимной уравновешенности.

Эта нераздельность определена его неотделимым пребыванием в сути Брахмана (brahmatattvāpṛthaksthitau). В богословском строе традиции Васудева выступает непосредственным обнаружением Высшего Начала. Он свободен от частных задач поддержания или разрушения форм, пребывая средоточием полноты, из которого черпают силу все остальные эманации. Каждая пара качеств, действующая в Самкаршане, Прадьюмне или Анируддхе, берет начало в неиссякаемом океане Васудевы, куда возвращается по исполнении космического круга, свидетельствуя о непрерывной преемственности божественного света.

Божественная игра актера ради блага творения

Пятьдесят пятый и пятьдесят шестой стихи обращаются к классическому образу сценического лицедея (naṭa), столь любимому ведантической мыслью. На подмостках театра один и тот же мастер примеряет разные личины, надевает воинские или царские одежды (veṣa), меняет поступь и жесты (ceṣṭā), выражая то нежную кротость, то царственное великодушие, то беспощадный гнев, то непреклонную смелость. Зритель, увлеченный игрой, видит сменяющих друг друга героев, но за всеми этими масками скрывается один и тот же человек, чья подлинная личность не превращается в свирепого демона и не разрушается от изображаемой скорби.

Подобным образом Лакшми, оставаясь единой и неизменной (ekāpi saivāham), облекается в духовные облики Самкаршаны и других владык. Принятие этих образов не вызвано кармической нуждой или жаждой восполнить мнимый недостаток: единственным побуждением Божества выступает свободное желание блага мирам (lokahitepsā). Внемля духовной беспомощности сотворенных существ, блуждающих в потемках сансары, Владычица разделяет полноту своей непостижимой природы на доступные созерцанию ступени. Подвижник, взирающий на этот благодатный театр, научается не останавливаться на внешнем различии священных ликов, но прозревать сквозь сияние каждого божественного образа неизменную любовь единой вселенской Матери.

• Свадхарморма-самулласа (svadharmormisamullāsa): вздымание волн собственных свойств; традиционный образ, раскрывающий появление различных божественных эманаций как естественную игру качеств, не нарушающую неделимого единства Абсолюта.

• Абхинна-шадгунья (abhinnaṣāḍguṇya): нераздельная полнота шести качеств; трансцендентная природа изначального Господа Васудевы, в котором все совершенства пребывают в полном взаимном растворении и неразрывном единстве с сущностью Брахмана.

• Веша-чешта-бхеда (veṣaceṣṭādibheda): различие одеяний и движений; признак драматического лицедея (naṭa), служащий священным уподоблением тому, как высшая сила принимает различные космические роли, сохраняя целостность собственной сущности.

• Лока-хита-ипса (lokahitepsā): желание блага мирам; единственная причина разворачивания божественных эманаций, утверждающая, что многообразие высших образов вызвано состраданием к душам и заботой об их спасении.