Лакшми тантра. Глава 2. Шлоки 17-19

[17] И то самосознание (ahaṁtā) провозглашено происходящим из значения «я» (ahamarthasamutthā) в силу их взаимного непреложного сопутствия (anyonyenāvinābhāvāt) и взаимной неразрывной сопряженности (anyonyena samanvayāt).

[18] Знай же: союз (saṁbandha) нас обоих — меня и моего Владыки (mama nāthasya cobhayoḥ) — есть единосущие (tādātmya), ибо без самосознания (ahaṁtayā vinā) само «я» (aham) лишено определяемости (nirupākhya) и не обретает действительности (na sidhyati).

[19] Без значения «я» (ahamarthaṁ vinā) самосознание (ahaṁtā), лишенное опоры (nirādhārā), не обретает действительности (na sidhyati); сей образ [Брахмана], состоящий из сущего и состояния бытия (bhavadbhāvātmakaṁ rūpam), постигается в совокупности и порознь (samastavyastagocaram).

Самосознание провозглашено исходящим из сокровенной основы «я», ибо они не могут существовать друг без друга и вечно пребывают в неразрывной сопряженности.

Знай же, что союз нас обоих — меня и моего Владыки — есть полное единосущие: ведь без животворящего самосознания само предвечное «я» остается неизреченным и не может явить себя.

Точно так же и самосознание не способно утвердиться без сокровенной основы «я», будучи лишено опоры. Сей предвечный образ, соединяющий в себе сущее и бывание, открывается созерцанию как в нераздельной целостности, так и во всяком частном проявлении.

Взаимное непреложное сопутствие основы и самосознания

Семнадцатый стих вводит фундаментальное различение между субъектной основой сознания и его живым самосознанием. Нараяна выступает денотатом и сокровенным значением слова «я» (ahamartha), тогда как Лакшми предстает верховным качеством «я-бытия» (ahaṁtā). Богиня возвещает, что самосознание исходит из этой основы (ahamarthasamutthā), утверждая нераздельный порядок богопознания: свет осознанности не парит в пустоте, но коренится в предвечном Субъекте.

Их связь раскрывается через два логических и духовных закона — непреложное сопутствие (anyonyenāvinābhāva) и взаимную сопряженность (anyonyena samanvaya). В традиции рассуждения авинабхава указывает на отношение неразрывной зависимости, подобное отношению между пламенем и его жгучей силой: ни одно из них невозможно помыслить отдельно от другого. Если попытаться отсечь самосознание от основы, исчезает само сознание. Сопряженность же свидетельствует об их органической согласованности на всех ступенях бытия: где бы ни присутствовало чистое «я» Господа, там неизменно дышит и сияет полнота Лакшми.

Тайна единосущия Нараяны и Лакшми

Связь между Богиней и ее Владыкой именуется сокровенным словом тадатмья (tādātmya). Это отношение единосущия и сущностного тождества, которое традиция панчаратры строго отличает от внешнего соприкосновения или искусственного соединения разнородных начал. Тадатмья знаменует нераздельную жизнь (apṛthaksiddhi), где обладатель силы и сама сила обладают единой духовной природой, не сливаясь в безжизненную однородность и не распадаясь на две соперничающие субстанции.

Сущностная необходимость этого союза раскрывается через встречное отрицание. Без самосознания (ahaṁtayā vinā) сама основа «я» осталась бы лишенной определяемости (nirupākhya). Традиционный комментарий прямо поясняет это слово как «лишенный какого-либо различимого свойства» (nirviśeṣa). В сотворенном и запредельном мире всякая реальность утверждается исключительно через проявление своих качеств и собственного достоинства. Если бы Всевышний не обладал суверенным самосознанием, его неизменное бытие не смогло бы заявить о себе, оставшись неразличимым и неопределимым для самого себя и для мира. С другой стороны, самосознание без субъектной основы (ahamarthaṁ vinā) оказывается лишенным почвы (nirādhārā). Осознанность не существует сама по себе без того, кто осознает: оторванная от Нараяны, сила обратилась бы в беспочвенный призрак. Лишь во взаимном объятии оба начала обретают совершенную действительность (prasiddhi).

Постижение сущего и бывания в совокупности и порознь

Девятнадцатый стих завершает обоснование двуединой природы Высшего Начала как неразрывного союза сущего и состояния бытия (bhavadbhāvātmakaṁ rūpam). Внутренний строй Брахмана таков, что его предвечная жизнь раскрывается сознанию двояким путем — целостно и раздельно (samastavyastagocaram). Это различение имеет решающее значение для молитвенного и созерцательного опыта.

В целостном созерцании (samasta) искатель зрит Высшее Начало как единый океан света — нераздельный союз Лакшми-Нараяны, где Сущий и его животворящая сила пребывают в нерасторжимом согласии единого вкуса бессмертия. В раздельном же постижении (vyasta) очищенный разум различает особые грани божественного присутствия: Нараяну как трансцендентную неподвижную основу мироздания и Лакшми как его созидательную волю, посредницу спасения и вселенскую Матерь, обращающую запредельный покой Бога к страдающим существам. Ни один из этих подходов не противоречит другому: раздельное видение качеств предохраняет созерцание от слепой абстракции, а памятование об их целостности предостерегает сердце от разделения единого Всевышнего.

• Ахам-артха-самутха (ahamarthasamutthā): исходящая из сокровенной основы «я»; сущностное свойство верховного самосознания (Лакшми), указывающее на её извечное укоренение в высшем Божественном Субъекте (Нараяне) как его неотъемлемого света.

• Авинабхава (avinābhāva): закон непреложного взаимного сопутствия; метафизический принцип неразрывности, согласно которому основа сознания и её самосознание не могут существовать в отдельности друг от друга.

• Тадатмья (tādātmya): единосущие, отношение сущностного тождества; предвечный союз между Нараяной как обладателем силы и Лакшми как его силой, исключающий как внешнее дуалистическое разделение, так и безжизненную однородность.

• Нирупакхья (nirupākhya): лишенный определяемости, неизреченный; состояние основы «я» в гипотетическом отсутствии самосознания, когда высший Субъект лишается различимых качеств и не может явить собственную действительность.