Лакшми тантра. Глава 2. Шлоки 27-29

[27] Озаряющая природа [знания] (prakāśakādikaṁ rūpam) подобна [свойствам] кристалла и ему подобных (sphaṭikādisalakṣaṇam); посему природа знания (jñānarūpatvam) присуща как мне, так и Нараяне (mama nārāyaṇasya ca).

[28] Беспрепятственность (avyāhatiḥ), коей обладает пробуждающаяся [к творчеству сила] (yadudyantyāḥ), есть мое высшее владычество (tad aiśvaryaṁ paraṁ mama); в различных писаниях о началах бытия (tattattattvaśāstreṣu) мудрецы (paṇḍitaiḥ) именуют его волей (iccheti).

[29] Мое состояние [пребывания] первопричиной мира (jagatprakṛtibhāvaḥ) возвещается как сила (sā śaktir itīryate); отсутствие же утомления (śramābhāvaḥ) во мне, созидающей [мироздание] (sṛjantyā mama), признается могуществом (tad balam iṣyate).

Светоносная природа знания подобна прозрачному кристаллу, озаряющему все вокруг и не скрывающему своего естества; потому знание есть единая сущность как моя, так и Нараяны.

Непреодолимая свобода, с каковой моя сила пробуждается к творению, есть мое верховное владычество; мудрецы во всех священных учениях о началах бытия нарекают его божественной волей.

Мое бывание изначальным лоном мироздания именуется созидательной силой, а совершенное отсутствие усталости во мне, созидающей миры, познается как несокрушимое могущество.

Светоносная прозрачность кристалла и природа знания

Двадцать седьмой стих обращается к традиционному образу безупречного кристалла (sphaṭika), чтобы прояснить способ бытия высшего знания. В природе кристалл соединяет совершенную прозрачность с восприимчивостью к свету: он не заслоняет собою лучи, не искажает их собственной мутью и не скрывает того, что сквозь него сияет. Подобно этому, духовное знание есть самосветящееся начало (svayaṁprakāśa). Оно не нуждается во внешнем светильнике, чтобы обнаружить собственное присутствие, и не является результатом механического сложения чувственных восприятий. Знание озаряет само себя и в едином акте самосознания делает явным все сущее.

Именно поэтому природа знания (jñānarūpatva) утверждается как общая сущность Лакшми и Нараяны. Она связывает верховную чету узами предвечного света: Нараяна пребывает как чистый субъект знания, а Лакшми — как само сияние и раскрытие этого знания. Кристалл напоминает также о незапятнанности сознания. Какие бы отражения ни проходили сквозь чистую грань — образы преходящего мира, смена циклов творения или многообразие элементов, — сам кристалл не впитывает их природы и не претерпевает ущерба. Знание озаряет мироздание, оставаясь неизменно чистым и равным себе.

Суверенное владычество и первозданная божественная воля

Из нераздельной природы знания разворачивается первое из божественных качеств — суверенное владычество (aiśvarya). Его сущность определяется как беспрепятственность (avyāhati), принадлежащая силе в миг её пробуждения (udyatī) к созиданию. В тварном мире воля любого живого существа неизбежно наталкивается на сопротивление материи, законы времени и противоборство чужих намерений; она стеснена немощью и зависима от внешних орудий. Владычество же Всевышнего не встречает преград, ибо вне божественного бытия нет ничего, что могло бы ограничить его проявление.

Писания о началах бытия (tattattattvaśāstra) справедливо называют это владычество волей (icchā). Традиционное понимание отсекает здесь представление о космической эволюции как о слепом, бессознательном процессе. В отличие от воззрений классической санкхьи, где первичная материя развивается механически в силу одной лишь слепой склонности, панчаратра учит о творении как о сознательном акте божественной воли. Когда Лакшми устремляет взор к разворачиванию миров, её созидательное желание (sisṛkṣā) само становится законом вселенной. Воля не есть усилие, преодолевающее трудности, но свободный и радостный замысел, в согласии с которым Абсолют являет сокрытое богатство своих эманаций.

Космическое лоно и несокрушимое могущество без устали

Двадцать девятый стих раскрывает происхождение двух последующих качеств — силы (śakti) и могущества (bala). Силой нарекается состояние пребывания первопричиной мира (jagatprakṛtibhāva). Богиня выступает изначальным матричным лоном (пракрити), из чьих недр выступает тонкое и грубое вещество вселенной. Однако учители традиции подчеркивают сокровенное богословское различение: Лакшми становится миром не через видоизменение своей трансцендентной сущности, что повлекло бы тлен и ущерб Божественного, но являет мироздание как свой собственный модус, объемлющий одушевленные души и неодушевленную материю. Её запредельный образ остается незапятнанным, тогда как её творческая потенция питает движение мировых стихий.

Могущество же (bala) определяется как совершенное отсутствие утомления (śramābhāva). В человеческом и космическом опыте созидание неразрывно связано с затратой сил: великие труды влекут усталость, истощение и жажду покоя. Даже владыки стихий изнемогают под бременем управления миропорядком. Но когда Лакшми творит бесчисленные мириады вселенных, в ней нет ни тени изнеможения или расхода энергии. Могущество Божества не исчерпывается действием, подобно тому как сияние солнца не истощает солнечного диска. Рождение, сохранение и возвращение миров происходят с абсолютной легкостью божественной игры (līlā), обнажая в Матери мира несокрушимую опору, на которой покоится вселенское бытие.

• Спхатика-салакшана (sphaṭikādisalakṣaṇa): подобный прозрачному кристаллу; образ чистого самосветящегося знания (svayaṁprakāśa), беспрепятственно являющего сущее и свободного от омрачений и мирской окраски.

• Авьяхати (avyāhati): беспрепятственность, неодолимая свобода; существенный признак верховного владычества (aiśvarya), проявляющегося в миг пробуждения созидательной воли (icchā) и не знающего внешних преград.

• Джагат-пракрити-бхава (jagatprakṛtibhāva): состояние пребывания первопричиной мира; статус Лакшми как всепорождающего источника мироздания (śakti), разворачивающего творение без утраты неизменности собственной основы.

• Шрама-абхава (śramābhāva): отсутствие утомления; отличительный признак божественного могущества (bala), благодаря которому творение и удержание мироздания совершаются с абсолютной легкостью, исключающей истощение или изнеможение.