Лакшми тантра. Глава 2. Шлоки 14-16

[14] Тем состоянием бытия (bhāva), [в силу которого] предвечный Васудева (vāsudevaḥ sanātanaḥ) пребывает [как таковой], [а именно] состоянием бытия того сущего Бога (bhavatas tasya devasya sa bhāvaḥ), провозглашена я (aham itīritā).

[15] Брахман (brahma) состоит из сущего и состояния бытия (bhavadbhāvātmaka), оттого он — предвечная обитель (śāśvataṁ padam); сущее [начало] (bhavan) — [это] Господь Нараяна (nārāyaṇo devaḥ), а состояние бытия (bhāvaḥ) — высшая Лакшми (lakṣmīr parā), [то есть] я.

[16] Посему предвечный Брахман (brahma sanātanam) именуется Лакшми-Нараяной (lakṣmīnārāyaṇākhyāta), ибо [само] значение «я» (ahamarthaḥ), лишь будучи охвачено самосознанием (ahaṁtayā samākrāntaḥ), обретает действительность (prasidhyati).

Тем состоянием бытия, коим предвечный Васудева являет себя в мире, быванием самого сущего Господа, провозглашена я.

Брахман по самой своей сути соединяет сущее и состояние бытия, и потому он — предвечная обитель: сущее начало — это Господь Нараяна, а состояние его бытия — высшая Лакшми, то есть я.

Вот почему предвечный Брахман наречен Лакшми-Нараяной: ведь сама основа «я» раскрывается и обретает полноту лишь тогда, когда она озарена верховным самосознанием.

Сущее и бывание как нераздельная полнота Брахмана

В учении панчаратры отношение между Всевышним и его силой раскрывается через сокровенное сопряжение двух начал: сущего (bhavat) и самого состояния бытия (bhāva). Причастная форма сущего указывает на неизменную основу, на того, кто предвечно пребывает как источник всякой жизни; отглагольное же имя бывания знаменует жизнь этой основы, её действенное самораскрытие, модус и дыхание. Господь Нараяна возвещается сущим (bhavan), тогда как Лакшми провозглашает себя его быванием (bhāva).

Вне этого союза оба начала обратились бы в нежизнеспособную абстракцию. Сущее без собственного бывания уподобилось бы темной и неподвижной глыбе, лишенной проявления, сознания и радости; бывание же без сущего осталось бы беспочвенным призраком, движением без движущегося и сиянием без источника света. Брахман не разделен на две враждующие или внешние друг другу сущности: он по самой своей природе двуедин (bhavadbhāvātmaka). В его неразрывной полноте Нараяна выступает незыблемым Субъектом, а Лакшми — его внутренней полнотой, через которую Абсолют испытывает собственное бытие и обращает его к мирозданию.

Самосознание как условие раскрытия высшего субъекта

Шестнадцатый стих обнажает метафизическую необходимость Лакшми для самого утверждения Всевышнего: значение «я» утверждается лишь тогда, когда оно охвачено самосознанием (ahaṁtayā samākrānto hy ahamarthaḥ prasidhyati). В философском различении традиции Нараяна есть денотат «я» (ahamartha) — чистая субъектная основа, нерушимый корень духовного присутствия; Лакшми же есть само «я-бытие» (ahaṁtā), верховная осознанность этой основы.

Всякий субъект остается сокрытым и не явленным даже для самого себя до тех пор, пока в нем не вспыхнет свет самопознания. Без этого озарения корень сознания не отличим от бессознательной материи: он не может произнести о себе священное слово «я» и не способен воспринять собственное величие. Лакшми не привносится к Богу извне как случайное украшение: она есть самосветящееся зеркало, в котором Нараяна вечно созерцает свою безграничную сущность. Охватывая основу, верховная Ахамта делает скрытую полноту Господа действенной, обращая непроявленный покой в живое творчество.

Предвечное имя Лакшми-Нараяны и вечная обитель

Именно поэтому Брахман провозглашается предвечной обителью (śāśvataṁ padam) под священным двуединым именем Лакшми-Нараяны (lakṣmīnārāyaṇākhyātam). Традиция учителей решительно отвергает представление о том, будто сопряжение Бога с его Шакти принадлежит лишь низшей, преходящей ступени проявления, за пределами которой пребывает бескачественное одиночество. В мысли панчаратры Бог, лишенный Шри (niḥśrīka), не признается высшей истиной: лишить Всевышнего его созидательного самосознания значит низвести живой Абсолют до безжизненного ничто.

Имя Лакшми-Нараяны знаменует предвечный Брахман в его высшем, не знающем ущерба достоинстве. Единство обладателя силы и самой силы образует вечную обитель духа, куда стремятся сердца освобожденных. Это святилище не создается во времени и не распадается при космическом растворении. Постигая Бога, искатель неизменно входит в сияние Лакшми; прикасаясь же к милосердной силе Матери, душа обретает нерушимую почву в самом Нараяне.

• Бхавад-бхава-атмака (bhavadbhāvātmaka): состоящий из сущего и состояния бытия; коренное определение Брахмана в панчаратре, утверждающее органическое единство божественной основы (Нараяны) и её живого самораскрытия (Лакшми).

• Ахам-артха (ahamartha): значение «я», верховный субъект; сущность Господа как сокровенной основы сознания, которая раскрывается и обретает действительность через нераздельное самосознание.

• Ахамта-самакранта (ahaṁtayā samākrānta): охваченный верховным самосознанием; закон богопознания, согласно которому высший Субъект утверждает свое бытие и сияние исключительно через присутствие божественной Шакти.

• Шашвата-пада (śāśvataṁ padam): предвечная обитель и непреходящее состояние; запредельный статус недвойственного Брахмана, раскрывающегося как нераздельный союз Лакшми-Нараяны.