Лакшми тантра. Глава 2. Шлоки 45-48

[45] Прежде всего (pūrvam), в [образе] Самкаршаны (saṅkarṣaṇātmani), в коем явлены [качества], именуемые знанием и могуществом (vyaktajñānabalākhyāyām), всякое видоизменение [бытия] (sarvo vikāraḥ) пребывает во мне (mayi tiṣṭhati) подобно [крохотной темной] родинке [на теле] (tilakālakavat).

[46] Посему мудрые (budhāḥ) познают меня (māṁ viduḥ), чья сущность — Самкаршана (saṅkarṣaṇātmānam), во [взаимном согласии] знания и могущества (jñānabale); раскрываясь далее (unmiṣantī tataḥ param), я сама (svayam) принимаю [на себя] созидательное действование (kartṛtvam gṛhṇāmi).

[47] Тогда меня, озаряющую все сущие вещи (sarvārthadyotanīm), именуют Прадьюмной (pradyumna iti mām āhuḥ); в нем трепещет [и сияет] сопряженный образ (yugaṁ prasphuritaṁ rūpam) владычества и доблести (aiśvaryavīryayoḥ).

[48] Затем, обретая прилив сил (labdhāveśā) через силу действия (kriyāśaktyā) и побуждаемая волей к свершению (cikīrṣayā), я соединяюсь с [этим движением] и наделяюсь знатоками начал бытия (tattvakovidaiḥ) именем Анируддхи (aniruddhākhyāṁ lambhitā).

Прежде всего в облике Самкаршаны, где во всей силе выступают предвечные знание и могущество, всякое будущее движение вселенной покоится во мне, подобно едва приметной темной родинке на теле.

Потому мудрецы узнают меня в Самкаршане по нераздельному сиянию знания и всеудерживающей мощи. Восходя же далее по ступеням созидательного раскрытия, я сама возлагаю на себя бразды вселенского творения.

Тогда, озаряющую сокрытые основы всех вещей, меня нарекают Прадьюмной, в чьем лике расцветает нерушимая чета владычества и доблести.

А когда моя сила наполняется дыханием прямого действия и зажигается живой волею творить, знатоки предвечных истин именуют меня Анируддхой.

Тайна Самкаршаны и вселенная в образе родинки

Первым шагом разворачивания чистого пути выступает явление Господа Самкаршаны (saṅkarṣaṇātman). В богословской мысли имя Самкаршаны указывает на стягивание и удержание бытия: он собирает в себе космические семена, не позволяя им рассеяться в бездне до наступления предуставленного часа. В этом первом исхождении из непроявленного покоя Васудевы открыто сияют два предвечных свойства — знание и могущество (jñānabala). Знание дарует способность непрерывно обозревать внутренний строй миров, а могущество несет на себе все бремя их сокрытого существования.

Отношение грядущего творения к Первоначалу выражено поразительным традиционным сравнением: все видоизменения космоса покоятся в божественной природе подобно темной родинке на теле (tilakālakavat). Родинка (tilakālaka) — это крохотная темная метка, занимающая едва заметную точку на бескрайней глади живой плоти. Это уподобление исключает мысль о том, будто сотворенный мир способен подавить, истощить или заполнить собою всемогущество Всевышнего. Мириады будущих вселенных, стихий и рожденных существ пребывают в лоне Самкаршаны и Лакшми как бесконечно малая точка, не нарушающая безмятежности и величия божественного духа.

Прадьюмна и пробуждение творческого действования

Следующая ступень раскрытия знаменует переход от сокрытого сбережения начал к их непосредственному обнаружению. Лакшми возвещает, что по мере раскрытия созидательного порыва (unmiṣantī tataḥ param) она сама берет на себя бремя вселенского действования (svayaṁ gṛhṇāmi kartṛtvam). Творение перестает быть лишь внутренней мыслью покоящегося духа и претворяется в зримый замысел. На этом уровне божественное присутствие именуется Прадьюмной — тем, чья сила сияет непреодолимым превосходством.

Прадьюмна выступает как озаряющий сокровенный смысл и форму всех вещей (sarvārthadyotanī). Если Самкаршана удерживал бытие неразличимым, то Прадьюмна разделяет его на мыслимые понятия, роды и будущие законы природы, выводя их на свет различающего ума. В его духовном облике зримо трепещет вторая священная чета качеств — верховное владычество и доблесть (aiśvaryavīryayoḥ). Владычество (aiśvarya) утверждает суверенную способность изводить элементы творения силой одной лишь своей царственной мысли, а неизменная доблесть (vīrya) хранит Божество от малейшего тлена или искажения, когда Абсолют склоняется к созиданию.

Анируддха и прилив вселенского действия

Завершающее звено предвечной четверицы раскрывается через имя Анируддхи (aniruddhākhyā). Это состояние наступает тогда, когда внутренняя воля Прадьюмны переходит в зримый прилив силы действия (kriyāśaktyā labdhāveśā), зажигаясь прямым устремлением совершить задуманное (cikīrṣā). Имя Анируддхи знаменует неодолимость: в тварном бытии нет преград, законов или враждебных сил, способных остановить, отклонить или ограничить нисхождение его созидательного порядка.

В Анируддхе раскрывается третья пара предвечных совершенств — созидательная сила и лучезарный блеск (śaktitejas). Сила (śakti) поставляет живую материю для будущего устроения миров, а блеск (tejas) обеспечивает суверенную независимость созидателя от внешних орудий. Мудрецы, постигающие начала бытия (tattvakovidāḥ), усматривают в Анируддхе единую нерушимую опору поддержания и сохранения космоса. Вся лестница чистых эманаций от Васудевы к Анируддхе предстает как стройное излияние единой божественной любви: Нараяна и Лакшми нисходят навстречу сотворенным душам, облекая свое непостижимое единство в совершенные образы спасительного упования.

• Тилакалакават (tilakālakavat): подобно темной родинке на теле; традиционный образ пребывания будущего творения в лоне Самкаршаны, подчеркивающий бесконечную малость мира по сравнению с неизмеримым величием Высшего Начала.

• Сарва-артха-дйотани (sarvārthadyotanī): озаряющая сущность и смысл всех вещей; отличительное свойство Господа Прадьюмны и созидательной силы Лакшми, выводящее сокрытые потенции космоса в свет различающего сознания.

• Чикирша (cikīrṣā): живая воля к свершению действия; внутренний творческий порыв, претворяющий идеальный замысел Прадьюмны в прямое космическое устроение Анируддхи.

• Крийя-шакти-лабдха-авеша (kriyāśaktilabdhāveśā): обретающая прилив сил через силу действия; особое состояние божественной энергии, при котором непроявленный покой окончательно уступает место победоносной созидательной активности.