[56] [Шакра сказал:]

Ныне же (adya), о богиня (devi), плод (phalam) моего подвижничества (tapasaḥ), [следования] яме и нияме (yamasya niyamasya ca) обретен в тот же миг (sadyaḥ avāptam), ибо мною узрена Бхагавати (yad dṛṣṭā bhagavatī mayā).

[57] Если же тобою воистину должен быть дан мне дар (yadi vāpi varo deyas tvayā me), о верховная владычица (parameśvari), поведай истину (tattvaṁ kathaya), о владычица богов (deveśi): какова ты и каков твой образ (yāsi tvaṁ yatprakārikā),

[58] каково [достоверное] свидетельство о тебе (yatpramāṇā), какова твоя опора (yadādhārā), каковы средства [твоего постижения] (yadupāyā), о предвечная (sanātanī), кому ты принадлежишь (yasya tvam) и каков образ твоего союза с ним (saṁbandhas tava yadvidhaḥ), о богиня (devi)?

[59] И все иное, что должно быть познано о тебе (yaccānyad veditavyaṁ te), раскрытое во всевозможных шастрах (nānāśāstropabṛṁhitam), поведай все это (kathaya tat sarvam), о владычица (īśvari); я предстал перед тобою [как ученик] (upasanno 'smi): учи меня, о госпожа (adhīhi bhoḥ)!

[60] Так умилостивленная им (iti prasāditā tena), словно корова-кормилица теленком (vatseneva payasvinī), с исполненным нежности сердцем (snihyatā manasā) Падма (padmā) сказала Пакашасане (pākaśāsanam abravīt):

[61] [Шри сказала:]

Внемли (śṛṇu), о Шакра (śakra), великий духом (mahābhāga), кто воистину я (yā hy aham) и какова моя природа (yatprakārikā), кому я принадлежу (yasyāham) и каков воистину мой союз с ним (saṁbandho mama yādṛk), о сокрушитель Вритры (vṛtrahan)!

Так в сущности панчаратры, «Лакшми-тантре», завершается первая глава, именуемая «Явление священного писания».

Шакра молвил:

О богиня, ныне все мои суровые труды, обуздание чувств и священные обеты в единый миг увенчались высшим плодом, ибо очам моим открылась сама Бхагавати.

Но если ты воистину благоволишь ниспослать мне дар, о верховная владычица, открой мне сокровенную истину, о царица богов: кто ты и каков твой образ? Каким свидетельством познается твое бытие, в чем твоя опора, какими путями ты достигаешься, о предвечная? Кому ты принадлежишь и каков твой нерушимый союз с ним?

И все иное, что надлежит знать о тебе согласно полноте священных писаний, поведай мне без остатка, о всеблагая повелительница! Смиренно предстал я пред тобою — наставь меня!

Умилостивленная его мольбой, словно корова-кормилица прильнувшим к ней теленком, с сердцем, переполненным материнской нежностью, Падма молвила Пакашасане:

Внемли же, о благородный Шакра! Я открою тебе, кто я и какова моя сокровенная природа, кому я принадлежу и каков предвечный союз наш, о победитель Вритры!

Так в сущности панчаратры, священной «Лакшми-тантре», завершается первая глава, именуемая «Явление священного писания».

Богоявление как предел чаяний и отказ от преходящих даров

Ответ царя богов на предложение избрать дар обнажает коренной переворот в его сознании. Подвижничество Индры начиналось по совету Брихаспати ради восстановления пошатнувшегося небесного могущества. Однако в миг, когда перед очистившимся взором предстает сама Бхагавати, прежняя цель утрачивает всякую притягательность. Владыка трех миров исповедует, что все его суровые обеты ямы и ниямы (yamasya niyamasya ca) уже принесли совершенный плод (sadyaḥ phalam avāptam) в самом факте богоявления. Встреча с первоисточником жизни не может быть средством для приобретения чего-то иного: непосредственное видение Божественного само выступает предельной целью и высшим исполнением всех человеческих и небесных трудов.

Когда же Богиня все же предлагает дар (yadi vāpi varo deyaḥ), Шакра просит не о воинской славе, не о сокрушении демонов и не о вечном сохранении трона. Опыт прежнего падения научил его, что преходящие награды обращаются в прах, если правитель не знает первоначала, поддерживающего мироздание. Поэтому вместо мирского дара он молит об истине (tattva). Его вопрошание устремлено к познанию сущности той, чье присутствие держит вселенную: какова она сама (yāsi tvam) и каков ее образ (yatprakārikā). Просьба о власти уступает место жажде высшего ведения.

Вопрошание Индры и пять опор духовного ведения

Вопросы, вложенные в уста Индры, почти дословно воспроизводят вопрошание Анасуи к мудрецу Атри из четырнадцатой шлоки. Это смысловое созвучие связывает разные звенья священного предания в единый канон богопознания. Царь богов вопрошает об авторитетном свидетельстве (pramāṇa), посредством которого непостижимая природа Богини открывается чистому разуму; об опоре (ādhāra), на которой покоится ее вселенская мощь; о путях (upāya), которыми душа восходит к единению с нею; о том, кому она извечно принадлежит (yasya tvam); и об образе союза (saṁbandhas tava yadvidhaḥ), соединяющего ее с ним.

Особое богословское значение имеет вопрос о союзе. В философии панчаратры это средоточие всей метафизики: каким образом абсолютное Первоначало, будучи единым и запредельным, раскрывается в созидательном единстве Сущего и Его нераздельной энергии. Индра просит раскрыть не отвлеченные мнения, но полноту традиции, засвидетельствованную во всевозможных священных писаниях (nānāśāstropabṛṁhitam). Завершая свое обращение возгласом «учи меня, о госпожа» (adhīhi bhoḥ) и признавая себя представшим перед нею учеником (upasannaḥ), грозный владыка небес слагает знаки своего космического господства и склоняет чело перед Матерью мира в каноническом смирении послушника.

Материнская забота Падмы и смыкание цепи преемственности

Реакция Богини описана древнейшим ведийским сравнением: она умилостивлена молитвой Индры точно так же, как дойная корова радуется приближению своего теленка (vatseneva payasvinī). В индийском духовном опыте корова-кормилица — не просто домашнее животное, но символ первозданной щедрости природы и материнской любви (Камадхену). Молоко прибывает в ее вымени не по расчету, но от естественного излияния ласки к новорожденному. Точно так же высшая истина не продается за заслуги и не вымогается рассудочными усилиями: при виде чистой, бескорыстной жажды ученика материнское сердце Падмы наполняется нежностью (snihyatā mnasaḥ), и священное знание готово излиться обильным спасительным потоком.

Обращаясь к Индре как к великому духом (mahābhāga) и победителю Вритры (vṛtrahan), Шри утверждает соразмерность просящего: подвижник, победивший семена самости и враждебности в собственном сердце, достоин воспринять сокровенную тайну. Она обещает раскрыть себя во всех трех отношениях — свою сокровенную природу, своего предвечного Обладателя и характер их вечного союза.

Этот торжественный ответ завершает вводную главу писания. Три вложенных друг в друга повествовательных круга — беседа Атри и Анасуи в лесной обители, наставление Нарады мудрецам на склонах гор Малая и явление Лакшми царю богов у вод Молочного океана — смыкаются в неразрывную цепь преемственности. Препятствия устранены, вопросы поставлены во всей глубине, и предвечная Падмини начинает свое прямое откровение.

• Яма-нияма (yama-niyama): обуздание чувств и священные обеты; начальные ступени йогического делания, через соблюдение которых подвижник испепеляет семена корысти и подготавливает сознание к непосредственному богоявлению.
• Ватса-паясвини (vatseneva payasvinī): подобно корове-кормилице и теленку; сокровенный традиционный образ материнской любви и благодати Падмы, изливающей спасительный нектар высшего знания на искренне возжаждавшего ученика.
• Самбандха-ядвидха (saṁbandhas tava yadvidhaḥ): образ союза с Господом; коренной метафизический вопрос панчаратры об отношении между Нараяной как обладателем силы и Лакшми как Его верховным самосознанием, определяющий содержание всего последующего учения.
• Шастраватара (śāstrāvatāra): явление шастры; снисхождение предвечного откровения в мир через непрерывную цепь священной преемственности — от Лакшми к Индре, от Нарады к мудрецам и от Атри к Анасуе.